Кирилл и Михаил Козаковы: Шесть жен - не предел. (Арт-мозаика, №16/2002)

Несмотря на коронную фразу Козакова-старшего «Я старый солдат и не знаю слов любви», Михаил Михайлович всегда был очень влюбчив. У него было несколько семей; из первой он ушел, когда сынишке Кириллу исполнилось всего три года.

Михаил Козаков появился на свет в семье известного писателя. В воспоминаниях его детства сохранились образы «дяди Жени» Шварца, «дяди Толи» Мариенгофа и «дяди Миши» Зощенко. В честь последнего он и был назван. На их фоне застенчивый мальчик с большими глазами превратился в блестящего честолюбивого юношу, мечтающего о сцене.

— Не знаю, за счет чего я так счастливо прожил первую половину жизни, — вспоминает Михаил Михайлович. — Любил девиц, выпить, стишки читать. В общем, бурлил, солировал... Не могу сказать, что легкомысленно жил. Достаточно много читал, чтобы не оставаться совсем идиотом. Я не был профессиональным донжуаном, но считал: красиво, так почему бы и нет? И ведь о душе думал, но... грешил. Правда, не крал и не предавал. И всегда в центре всего была работа.

Михаил впервые женился в 1955-м — на однокласснице Грете Таар. Брак длился 10 лет, его плодами стали Катя и Кирилл. Потом Михаил Михайлович ушел из семьи — женился еще трижды. Последний раз, в 1988 году, — на Анне Ямпольской. С ней он остается и сейчас.

— Четыре мои жены — разных национальностей, и все, кроме Анны, с экзотическими именами: Грета, Медея, Регина, — говорит Козаков-старший. — Самый короткий брак был с Медеей — всего три года. Но за это время у меня родилась замечательная девочка Манана. Она актриса, очень талантливая. Но, к сожалению, с ней и ее семьей — мужем-режиссером и дочерью Тинатин видимся редко, они живут в Тбилиси. Но мне в жизни везет. Со мной рядом всегда были хорошие женщины, я уважаю их и дружу с ними. Спросите меня, люблю ли я еще Регину или Грету. Люблю! Они до сих пор для меня родные.

Кирилл Козаков, как и отец, рос в насыщенной творчеством атмосфере. Мама Кирюши работала художником по костюмам на телевидении. Мальчик взрослел среди масок и таинственных превращений, в удивительном мире закулисья.

— Я был совсем маленьким, когда снялся в эпизоде сериала «Вся королевская рать», — вспоминает он. — Правда, эту сцену потом вырезали. Очень хорошо помню, как перед съемкой сидел в гримерном кресле. Надо мной колдовал профи, а я смотрел на себя в зеркало и наблюдал перевоплощение.

Следующей ролью Кирилла стал эпизод в телефильме «Мартин Идеи» по Джеку Лондону. Там в сцене с Леонидом Филатовым и Юрием Богатыревым ему посчастливилось произнести фразу «Мартин Идеи, ваш лимон».

Но все это не мешало Кириллу расти озорным мальчишкой.

— Когда мне было семь лет, мы с сестрой Катей отдыхали в пионерском лагере «Русский лес», — улыбается Козаков-младший. — Забора там не было, и мы с одним приятелем убежали к железной дороге. Свалили на рельсы все, что обнаружили поблизости: болты, консервные банки, охапку сена. Спрятались у насыпи и стали ждать поезда. Хорошо, что машинист вовремя затормозил. На нашу беду мимо проходила пионервожатая — увидела все это безобразие, отыскала нас и вытащила из укрытия. В тот же день нас позорно отчитали перед строем на линейке и выгнали из лагеря.

Когда маленький хулиган вырос, он побывал почтальоном, поваром, буфетчиком, подсобным рабочим в булочной, бетоноукладчиком, осветителем и монтировщиком в театре. И в конце концов понял, что не может жить без театра.

— Собирался поступать на постановочный факультет в Школу-студию МХАТ, — говорит Козаков-младший. — Туда меня привел отец. Собеседование прошел успешно, спускаюсь по лестнице и вдруг слышу (тогда как раз проходил творческий конкурс на актерское отделение) — кто-то читает стихи. И так мне не понравилось, как он это делает, что я решил «исправить положение» — поступить на актерское отделение. Папа предупредил о сложности, говорил, что будет непросто. Но выбор я уже сделал.

Старшая сестра Кирилла Катя пыталась поступить в иняз на факультет переводчиков. Не получилось. Теперь она — филолог.

— Мы тогда с Андрюшей Мироновым ради ее поступления отыграли в институте концерт, — рассказывает Михаил Козаков. — Даже это не спасло: тогда на факультет переводчиков не брали девочек. Пришлось дочке довольствоваться Московским университетом. Род Козаковых отличает страстная любовь к жизни в лучших ее проявлениях: к женщинам, красоте, искусству. От такой жадной любви появляются удивительные дети: умные, красивые, талантливые. Правда, они очень редко видят своих вечно занятых родителей.

— У меня пятеро детей и пятеро внуков, — говорит Козаков-старший. — Отношения с ними разные. Вот с Кириллом сейчас период любви, хотя бывало всякое. А теперь, в мои немолодые годы, у меня есть 13-летний сын Миша и 6-летняя дочка Зоя — наши с Аней творения. Должен покаяться, я был против рождения Зойки. Думал: «Боже! Ну куда еще ребенка?!» А оказалось, что малышка стала самой важной частью жизни. Я

Мишку тоже очень люблю, но только Зойка дает такое невыразимо щемящее чувство радости.

Михаил Козаков, по его словам, мечтает, чтоб его дети оставались друзьями. Воплощается эта мечта с переменным успехом.

— Старшие не особенно дружат, а вот Мишка с Зойкой, как мне кажется, любят друг друга, — говорит он. — Мишка гениально приспособил сестренку. Заявляет: «Хочешь посмотреть этот фильм? Тогда помоги мне убрать!» И Зойка, как метла, за три минуты убирает его комнату.

— Я семью ценил всегда, — говорит Кирилл. — Сейчас у меня хорошие отношения с бывшими женами: и с Юлией, которая живет в Америке, и с Аленой Яковлевой, актрисой Театра сатиры. Нажили славных детей — Антона от Юли и Машу от Алены. Стараюсь с ними регулярно общаться. С Тошей часто разговариваю по телефону, переписываюсь по электронной почте. К сожалению, он начал забывать русский язык. Машенька — очень трогательная, хрупкая девочка, я ее очень люблю.

Но для обоих Козаковых самым главным в жизни была, есть и будет сцена.

— Ощущение, которое испытываешь, когда выходишь туда, ни с чем не сравнимо, — говорит Кирилл. — Театр для меня — болезнь, это моя жизнь.

— Как говорил один мой персонаж: «Работа — ото всех бед!» — утверждает Козаков-старший. — Это лучшее средство забыть даже о смерти, если ты любишь дело, которым занимаешься. Главное — не быть жирным мозгами, самоупоенным и перекормленным. Я говорю себе: «Лентяй, сукин сын! Давай-давай-давай, делай что-нибудь! Не тряпичный, не развалишься! Трепач! Много ли ты успеваешь? Что — книжки? Это все мура! Работай, работай! Не бойся смотреть в завтрашний день, даже зная, что он гибелен!» Трудно поднять себя с постели, вылезти из-под одеяла, посмотреть в зеркало и преодолеть ненависть к себе. Но самое трудное в жизни — оставаться человеком. Мне как-то один раввин сказал: «Женщина не человек». Спрашиваю: «А что же, мужчина — человек?» Он: «И мужчина не человек». — «А кто же тогда?» — «Вы не читали? Там все написано. Бог создал человека — мужчину и женщину. И это вместе — человек. А по отдельности нет». — «Но как же быть?!» — «Делаться человеком».

Мария Алферова

Скан статьи